Извращенно удовлетворенное движение бедром

Можно сказать, что спектакль «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом»  самый политический в эстонском театре, и это не может не радовать.

ОТТ КАРУЛИН

 

Совместный проект Русского театра Эстонии и театрального центра «Vaba Lava» «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом», автор Павел Демирский, переводчик Ирина Киселева, режиссер Юрий Муравицкий, художник-постановщик Пирет Пейль, художник по костюмам Калле Асамяэ, художник по свету Прийду Адлас, музыкальное оформление Владимир Джумков, хореограф Ольга Привис.  Роли исполняют Карин Ламсон, Татьяна Космынина, Наталья Дымченко, Алина Кармазина, Сергей Фурманюк, Александр Домовой, Иван Алексеев, Игорь Рогачёв, Даниил Зандберг Премьера 18. I Нарвский театральный центр «Vaba Lava».

Ничего не поделаешь: злободневные темы зачастую локальны.  Павел Демирский известен в Польше как драматург («С любовью из Польши», «Валенса") и как активист, но, насколько мне известно, в Эстонии его пьес раньше не ставили.  Теперь эта ошибка исправлена, хотя поставленная в Русском театре пьеса «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом» была написана в 2006 году, и это заметно. По своему мировоззрению основанная на реальных событиях пьеса о вдове заводского рабочего, погибшего вследствие жадности иностранных капиталистов, и его обреченной на провал борьбе за справедливость является несколько прямолинейным, но все же правдивым экскурсом в последствия, вызванные резким переходом на рыночную экономику. Ситуация, когда в страну приходит иностранный капитал, а местную рабочую силу легко заменить, знакома и эстонцам, хотя мы привыкли с подозрением смотреть, скорее, на шведских банкиров, чем на итальянских промышленников. В любом случае, спектакль «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом»  самый политический в эстонском театре, и это не может не радовать.

Техногенность спектакля подчеркивает выбранная Юрием Муравицким форма – техно-драма.  Основанный на повторах звуковой ряд устанавливает решение мизансцен: герои проходят по прямой линии до своего места на сцене, встают в четкую позу и выдают текст прямо публике, сами в это время маршируя под музыку (шаг направо, шаг налево, снова и снова, пока произносится текст и наступает момент выхода из роли и ухода со сцены). Подобные приемы не дают много пространства для трактовки, но они способны активизировать  в зрителе основанное на опыте восприятие. Спектакль Муравицкого выразителен, поскольку суть каждого героя выражается в его манере двигаться. Будь это неуверенно рубящий шаг вдовы, заученно равнодушный шаг адвоката, балетный шаг директора, высокомерно удовлетворенный шаг итальянского управляющего или дружелюбно небрежный шаг рабочего.

Неприлично удовлетворенный итальянский управляющий Даниила Зандберга.

Русский театр

Актеров подобный подход несколько ограничивает, поскольку при помощи внешних средств невозможно создать карту роли – все предопределено с первого шага.  Тем самым, несмотря на постоянное движение, основным способом выражения актера является речь. К счастью, пьеса Демирского допускает вариации, и местами поэзия текста затмевает все остальное. Таких моментов могло бы быть больше, хотя, прежде всего, режиссер доверяет словам автора и мощности выбранной формы. Несмотря на это, в спектакле «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом» подобран сильный актерский состав.

С точки зрения сопротивления однозначной трактовке интерес представляет вдова Катрин Ламсон: как игрок второго дивизиона, попавшего в высшую лигу, она судорожно пытается повторить шаги, которые у других смотрятся как танец, но все же она больше раздражает, чем вызывает сочувствие.  Остается без однозначного ответа, виноват ли тот, кто может использовать систему в своих интересах, или тот, кто этого делать не умеет, но появление этого вопроса приятно разбавляет пафос, который в противном случае остался бы слишком прямолинейным. 

Самые жесткие роли – рабочий Александра Домового и итальянский управляющий Даниила Зандберга (соответственно, дружелюбно небрежный или высокомерно удовлетворенный). Нет сомнения, что этот рабочий в любом состоянии готов уболтать женщину (если он хочет, а хочет он всегда, ведь почему бы и нет). Думаю, что я буду прав, если скажу, что, рассказывая друзьям о своих завоеваниях, он не использует слова «женщина», также как его не сильно расстраивает судьба кого-то там (но если нужно кому-нибудь ради мести начистить рыло, то он всегда готов – а почему бы и нет). Полет фантазии (из текста мы всего этого о рабочем не вычитаем) подхлестывает и то, что из всей труппы именно Домовой, кажется, ощущает себя наиболее комфортно в этой роли.

Управляющий Зандберга, который немного навязчиво наклоняется вперед, хитро удерживая вес тела на одном бедре и придавая движению ускорение неслышным щелчком пальцев, просто выплескивает в зал расслабленное состояние, которого можно добиться только в ходе регулярных тренировок перед зеркалом. Такому не нужно даже закидывать наживку – жертва сама пойдет за ним, ведомая  воображаемым стереотипом об итальянцах и шуршанием денег, и безо всяких вопросов сама перед уходом сделает зарубку на изголовье его кровати.

Может, именно благодаря таким (да и другим) сочным решениям построенный на резком скелете формы спектакль «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом» завоевал симпатию публики. При сервировке создатели спектакля добились оптимальной пропорции непривычного и ожидаемого. Таких постановок могло бы быть больше как в Русском театре, так и в других репертуарных театрах, хотя всегда проще сказать, что публика не готова к экспериментам, чтобы подготовить зрителей, шаг за шагом подводя их к иным спектаклям.

Мне, как зрителю со стажем, спектакль «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом» немного не хватило обещанного выбранной формой уровня восприятия. Техноритм и повторяющиеся движения позволяют создать дополнительный перформативный сценический слой, где рутина действия выражается не только на уровне значения, но и в интенсивном телесном присутствии и реальном влиянии физических движений на тело (усталость). Поскольку режиссер не стремился этого добиться, то остается только признать, что можно было сделать иначе.

«Ну и что», сказал бы на это рабочий и бросил бы высокомерный взгляд на итальянского управляющего, который в это время подмигивает своему отражению в бокале вина.