Филипп Лось: «Русский человек – бесконечный ньюсмейкер»

В четверг Филипп Лось дебютировал перед таллиннской публикой со своим документальным спектаклем «Русские сны». Роман о России и русской душе Антона Понизовского «Обращение вслух» показался новому художественному руководителю Русского театра наиболее подходящим материалом для сближения как с артистами, так и зрителями.

Несмотря на то, что, по мнению Филиппа, русская душа – мятущаяся, сам он излучал спокойствие, приветствуя меня в своем залитом солнцем и заставленном книгами кабинете за несколько дней до премьеры. В противоположном углу с огромного полотна так же безмятежно взирал Тургенев.

Как вам недавняя премьера «Ричарда»?

Чем?

Спектакли, которые у одних вызывают восторг, смущают других. Люди оказываются не готовы к материалу, к форме игры. В этом нет ничего страшного.

В какую форму облачен ваш спектакль «Русские сны»?

Это повествование. Самое важное в нем – точно зафиксированные и минимально отшлифованные истории реальных людей. Актеры рассказывают их от первого лица, отстраненно, не пародируя и не шаржируя. Спектакль – словно драгоценный кулон с четырьмя камнями, в котором самое ценное – актерская данность, а все остальное – просто оправа. Перед зрителем – четыре ярких актерских индивидуальности, четыре судьбы, соединенные с документальным материалом. В спектакле есть только два художественных вкрапления, но они не разрушают атмосферу документального театра. И несмотря на то, что это документальный театр, для меня была важна актерская проработка историй, чтобы актеры не были простыми трансляторами. Документальный театр – абсолютно честный, необходимая часть всего современного театрального процесса, но мне кажется, он часто делается слишком поспешно. Мы не должны отменять ту театральную технику, профессию, наработки начиная со Станиславского, все возможности присвоения текста и игры с ним, с партнером, со слушателем. Для меня как режиссера это в некотором смысле экспериментальная работа. Я еще никогда не делал спектакль, основанный исключительно на документальном материале.

Почему дебютируете в Русском театре на малой сцене?

Прежде всего, нужно посмотреть, какой интерес спектакль вызовет у публики. К тому же интимность диалога оправдывает себя именно на малой сцене. Я надеюсь, что с этим спектаклем мы поездим по Эстонии, он достаточно мобилен для этого.

Вы уже освоились в театре? Привыкли? 

Я давно прикипел к Таллинну душой. Приезжаю сюда много лет, а после покупки квартиры стал приезжать еще чаще. У меня тут много друзей и знакомых. Я давно общался с артистами Русского театра, ходил на спектакли, был знаком с предыдущими руководителями. Сейчас с огромным удовольствием впитываю в себя рассказы Александра Ильина, Светланы Янчек, артистов и сотрудников театра. Меня это обогащает. Я не чувствую себя чужеродным начальником. Я был готов стать частью этого процесса. Театр – коллективное дело. Главное в нем – чувствовать тенденцию, понимать, где – тупик, а где – широкая дорога. И эту дорогу надо нащупывать вместе. Я люблю, когда сталкиваются мнения и люди аргументированно отстаивают свою точку зрения. Я не сторонник заставлять и продавливать свои идеи. В театре это самый неэффективный способ.

Ваш спектакль о русской душе. Как человек, который какое-то время живет в Эстонии, заметили ли вы, что местные русские – другие?

Конечно, другие! В местных русских ощущается некоторая незащищенность, оторванность от истоков и корней. Но я не пытался сделать спектакль про русского человека в Эстонии. Спектакль – попытка напомнить, из какой страны мы все вышли и насколько непросто она живет последние сто лет. Я хотел, чтобы ощущение «русскости» было построено не на отличиях, а на том, что нас друг с другом соединяет. В моих соотечественниках мне часто не хватает ощущения единства. Это ведь уникально, когда русский человек приезжает, например, в Турцию и говорит: «Ну что за отель, одни русские!». Хочется, чтобы во взаимоотношениях соотечественников было больше любви и понимания. Театр – место, которое учит людей понимать, доверять и сопереживать друг другу. Ради этого театр и придуман. Вовсе не ради того, чтобы приятно провести вечер, похохотать. Можно и похохотать. Когда человеку на сцене весело, приятно к этому подключиться. Но когда человек на сцене страдает, в этом ничуть не меньшая ценность. Это возможность ощутить боль, обиду и страх вместе с ним и через эти чувства воспринять чужой опыт, осознать, что такое – русский человек. Об этом вся книга Антона Понизовского.

Говорят, что вам не понравился один спектакль, поставленный по этой книге?

С автором постановки театра «Сфера» я не был согласен лишь в одном. Мне показалось, что четыре вымышленных персонажа из книги отдалили сами истории. Когда между артистами на сцене есть какие-то взаимоотношения, то зритель начинает следить за ними. А мне хотелось, чтобы он следил за историями, слушал и воспринимал героев повествования. С Антоном Понизовским мы дружим примерно 35 лет, поэтому я честно сказал ему, что сделал бы спектакль по-другому и лучше. Когда я оказался в Таллинне и начал думать, чем открыть себя с труппой Русского театра, то наиболее подходящим показался этот роман.

Каким словом вы могли бы охарактеризовать русскую душу?

Она мятущаяся, не успокоенная. Сложно представить себе русского человека в состоянии равновесия, не любит он его. Мне кажется, он его достигает только тогда, когда жизнь подходит к концу. Ему по душе движение, перемены, какое-то невероятное разворачивание смыслов, переосмысление себя. Русский человек – это бесконечный ньюсмейкер, который не может не создавать новые миры и смыслы. Наверно, это судьба.